— Принимай предложение, — быстро сказал Маггинс. Это лучший шанс, который только может тебе представиться. И тебе, без сомнения, понравится его сын — С'нейфа.
Дон заколебался. Конечно, были существенные преимущества в том, чтобы установить хорошие отношения с влиятельным человеком. Но это означало бы и то, что за ним будут особенно тщательно присматривать. Он быстро взвесил в уме все «за» и «против», чувствуя неуверенность. Наконец он решил положиться на совет Маггинса. Может, старик и не был его настоящим другом, но вел он себя доброжелательно, и пока его рекомендации шли Дону на пользу.
— Спасибо, — сказал он К'миту. — Но Шепа нельзя помещать в клетку или какой-то зверинец.
— Пес твой, для меня это будет только честью. А теперь, когда дела окончены, мы можем отправиться, я покажу тебе твой новый дом.
— А что будет с остальными? — просил юноша. — Я видел их…
К'мит пожал плечами.
— Я слышал об этом инциденте. Им предоставлены вполне комфортные условия. Я обещаю, что позднее ты увидишь, где они живут. А сейчас идем.
Город состоял из лабиринта маленьких улочек, а дома были выстроены в основном из бетонных блоков. В отличие от высокотехнологичного купола строения оказались во многих отношениях весьма примитивными. В самом центре небольшая часть домов освещалась, а остальные находились в полумраке. Практически все дома были одноэтажными. Дон следовал за К'митом, а Шеп ни на шаг не отставал от хозяина. Маггинс направлялся в тот же район города, по дороге обсуждая деловые вопросы. Он не обращал никакого внимания на то, что существовало вокруг.
— Денег нет совсем, — признал Маггинс. — Большой поддерживает всех людей, как отец заботится о своих детях. И все люди делают то, что скажет им город — то есть Совет.
— Это напоминает социализм.
— Нет, не думаю. Я бы сказал, что в основе общества лежит идея семьи. Потому что Млайану — настоящий отец. У него есть права и привилегии. Он добр к хорошим и послушным детям. Им он дает большую долю. Это срабатывает не хуже, чем деньги. Кто-то получает лучшее, а кто-то — лишь то, что останется. Но здесь никто не голодает, если вообще в городе есть еда. Эта система прекрасно работает.
Дон подумал: интересно, а в этой системе считают ли себя все дети Млайану братьями и сестрами? Но поскольку как раз в этот момент проходили мимо рынка, он мельком глянул на то, как атланты общаются между собой, и пришел к выводу, что его предположение о всеобщем братстве едва ли оправдано.
— Откуда они знают, сколько предлагать на обмен?
— Они подсчитывают приносимую выгоду. Человек продает тебе рыбу за пять выгод, ты делаешь пометку и ждешь, пока не наберется сто выгод. И когда он получает подтверждение права на сто выгод, он отправляется к человеку, сделавшему ему сто выгод. Может быть, даже получит двести выгод за твою сотню, если ты в городе достаточно большой человек. Все дело еще и в том, насколько ценится та или иная выгода, так что новый владелец не остается в накладе. Здесь живет около двадцати тысяч человек, так что все получается отлично. Полагаю, что на земле при огромном количестве населения это совершенно невозможно.
Вероятно, на практике это было не так уж сложно. Дон сообразил, что он автоматически получил некоторые преимущества и с ними — право на выгоды. И главным было то, что теперь он считался «ребенком» К'мита.
Теперь они вошли в лучший район города, где жили члены Совета и другие высокопоставленные лица. Дома и здесь походили на примитивные коробки без окон, но они были заметно больше, чем те, которые стояли в соседних кварталах. Кроме того, перед ними оставались небольшие полоски земли, чуть больше метра в ширину и примерно метров десять в длину. И там росли овощи. Многие из овощей напоминали те, с которыми Дон был давно знаком, вероятно, они попали сюда с поверхности земли. Перед некоторыми домами Дон увидел взрослых мужчин и мальчиков, которые бросали свои дела, в изумлении разглядывая Шепа, а затем спешили внутрь. Дон видел изредка женщин и девочек, которые на несколько секунд появлялись в отдалении и тут же исчезали. Теперь они находились гораздо ближе к подводной лодке, чем он мог предполагать. Когда они миновали одну узкую улочку и свернули на другую, Дон заметил впереди тот самый бассейн и часть субмарины, возвышающуюся над водой. Вокруг стояли атланты, даже на расстоянии было видно, что люди сновали туда-сюда, внутрь судна и обратно. Некоторые выносили из корабля приборы и инструменты.
— Надеюсь, они не станут разбирать атомный реактор? — резко спросил он.
— Не сейчас, — ответил К'мит. — Большинства из прочитанного в ваших книгах, и того, что рассказали ваши люди, — чистый вымысел. И тем не менее, я обнаружил во всем этом долю правды. Честно говоря, я сомневаюсь в смысле тех предупреждений, которые делал твой дядя, Дон Миллер. Но рисковать я тоже не хочу. Позднее, может быть, через несколько дней, когда мы все проверим, то посмотрим, что с этим делать.
Подводная лодка была их единственным шансом на спасение, Дон знал это. Необходимо воспользоваться шансом, прежде чем атланты начнут играть в глупые игры с атомной энергией. Конечно, есть вероятность, что они при этом не убьют все население города, но тот, кто войдет внутрь реактора, за запретную переборку, неминуемо умрет. Однако пока они осознают опасность радиации, некому станет пользоваться «Тритоном».
Похоже, люди попали в смертельно опасную ловушку.
Они свернули к одному из домов. К'мит положил руку на голову Дона, а другую — на его запястье.
— Входи во владение Мита и называйся отныне Дон К'миллер. Мозг, который удерживает на отдалении воду, и руки, которые строят дом, все это принадлежит общине моря, — К'мит улыбнулся. — Это еще одна из старых традиций, Дон, предрассудок, но приятный обычай. Он означает установление официальных связей, теперь ты стал моим сыном.
Женщина лет сорока, крепкого сложения, встретила внутри холла, из которого пять дверей вели в другие помещения дома. Она быстро отступила назад, чтобы случайно не прикоснуться к вошедшим, а затем опустилась на одно колено и поклонилась так низко, что лбом коснулась пола. Позади нее девочка лет двенадцати сделала то же самое.
К'мит проигнорировал обеих и повернулся к молодому человеку, которому на вид можно было дать лет 25–30. Тот стоял в ожидании на некотором расстоянии от входа.
— Дон К'миллер будет теперь жить здесь. Это мой единственный сын, он удостоен чести достичь уже середины обучения. Его зовут С'нейфа.
— Здравствуй, Дон, — приветствовал гостя молодой человек. — Не обращай внимания, отец преувеличивает мои достижения. Но я действительно прочитал все, что можно, о вашем мире. Я рад встретить кого-то оттуда, — он быстро протянул Дону руку, а затем перешел почти на шепот. — Не пытайся понять сразу нашу семейную жизнь. Мои… э-э, мать и сестра… — пешна вердон Млайану — они здесь почти как рабы в «Хижине дяди Тома». Но перед Млайану мы все равны. Иногда мне и даже моему отцу приходится чувствовать себя почти рабами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
